Съемки охоты - чрезвычайно сложное дело

Подавляющему большинству наших читателей охотничью программу «Ни пуха, ни пера!" представлять не надо. Она уже давно является любимой передачей наших охотников и, кстати, не только наших. Недавно программа выходит в России на спутниковом охотничьем канале. А вот ее автор, как правило, всегда остается за кадром. Сегодня мы познакомим читателей с Олегом Мартияном - идейным вдохновителем и создателем «Ни пуха, ни пера!».

- Олег, человек, который создает такие программы, не может быть равнодушным к охоте. Итак, как давно ты охотником?

- Всю жизнь. Мой путь к охоте прошел через книги, мечты, помыслы и рассказы бывалых охотников. В детстве я много читал, а в нашей сельской библиотеке было много книг о природе, животных, путешествия. Помню, «Дерсу Узала» - это была моя настольная книга. Так я приобщился к охоте.

Первые мои выходы на охоту произошли в детском возрасте. Конечно, ружья тогда у меня еще не было. В нашей семье не было людей, которые болели этой страстью, зато в семье моих друзей все были охотниками. Наверное, и во мне эта страсть где-то жила, а раскрыться ей помогли мои товарищи, с которыми я начал свой охотничий путь. Помню, у них всегда были охотничьи собаки - норны, гончие. Это было поколение людей, которым сейчас семьдесят и больше, на самом деле это - уникальное поколение охотников, которого уже не будет никогда, и счастлив тот, кто имел возможность общаться с этими людьми.

- Как появилась идея сделать охотничье программу?

- Охота - мое огромное восхищение, но оно не единственное. В свое время я окончил кинофакультет Театрального института имени Карпенко-Карого. Занимался кинодраматургией, работал в Госкино Украины, на киностудии Довженко. Пришлось поработать на разных должностях, но, наконец, пришел к тому, что лучше заниматься творческими делами.

В начале 90-х киностудией им. А. Довженко по моему сценарию был снят фильм «Цветение одуванчика». В кинематографические работы я всегда вплетал охотничий мотив. Но конец 80-х, начало 90-х - это были трудные времена. Мы были переполнены творческими планами, надеждами, чаяниями ... И все это мгновенно рассыпались вместе с той страной.

Это был огромный удар по человеческим судьбам. Чем только люди не занимались для того, чтобы выжить ...

Можно сказать, что мне было легче, ведь пустоту, которая так неожиданно образовалась, я заполнял своим любимым охотой. Я брал ружье и ехал на природу. Наверное, где-то мне впервые и пришла мысль соединить два моих увлечения. Эта ниша тогда была не заполненной. Да она и сейчас недостаточно наполнена. Этому есть ряд причин. Главная из них заключается в том, что эта работа имеет свою неповторимую специфику и требует постоянных рабочих напряжений. Не достаточно просто снимать процесс охоты, нужно понимать, что ты снимаешь, причем все до мельчайших деталей, надо знать, как это показать и понимать, в какой сюжет это сформируется.

А родился проект «Ни пуха, ни пера!" в 1995 году. Тогда телевидение уже выходить из государственной монополии, создавались новые студии и если ты находил деньги на собственный проект, то телевидение давало возможность показать его в эфире.

Моя идея о создании охотничьего передачи была воспринята положительно. Оставалось совсем «немного» - найти спонсора. Первое финансирование программы ушло из министерства лесного хозяйства. Наша программа, как ребенок, рождался в муках. Первый ее выпуск был снят на республиканской выставке охотничьего собаководства. Это была основная тема, а уже в ней были вкраплены охотничьи сюжеты. Так случилось, что впервые программа появилась на канале УТ-1 раз перед открытием сезона охоты. Тогда многие из охотников увидел ее, и когда мы приехали в черкасские угодья снимать следующие охотничьи сюжеты, то нас уже узнавали.

- На каких еще каналах выходила передача?

- Сначала она была на УТ-1, пока нас там не запретили. Это была абсолютно бессмысленная история. Открытие охоты тогда совпало с пятой годовщиной Независимости Украины и в передаче был сделан сюжет, в котором говорилось об отдыхе охотников после охоты. Отдых, следует сказать, был «душевным», а в конце передачи прозвучала ремарка, что выпуск посвящен пятой годовщине Независимости Украины. Эта передача была необычной для того телевидения. Сразу же появилось указание запретить «Ни пуха, ни пера!».

Где-то с полгода мы не выходили вообще, а потом перешли на СТБ, где работали довольно длительное время при спонсорской поддержке ЗАО «Оболонь». Кстати, у большинства людей мы ассоциировались именно с этим каналом и когда перешли на «5 канал», охотники думали, что мы вообще исчезли.

- На сегодня на электронных носителях, в основном это видеокассеты, вышло двенадцать выпусков «Ни пуха, ни пера!». Планируете и дальше выпускать программу в этом формате?

- Сейчас мы пытаемся все предыдущие выпуски перевести в цифровой формат. Процесс продолжается, и сегодня уже существует два диска с «Ни пуха, ни пера!». К большому сожалению, с электронными носителями у нас складывается какая-то странная ситуация. Когда их нет, все спрашивают, мол, когда они наконец появятся, а когда мы их выпускаем, они стоят в магазинах никому не нужны. Сегодня проще работать с телеканалами. Кстати, «Ни пуха, ни пера!" транслируется на «5 канале» в ночном эфире и круглосуточном российском канале «Охота и рыбалка», который присутствует в украинской кабельной телесети.

- Есть ли что-то подобное твоей передачи в России?

- К моменту создания упомянутого канала ничего подобного не было. И, кажется, никто на российском телевидении и не пытался это создать, но сейчас на канале есть съемочные группы, которые делают сюжеты об охоте.

- Они похожи на то, что делаешь ты?

- У них несколько другой стиль. У меня авторские программы. Сегодня я сам снимаю сюжеты, выступаю в роли режиссера, продюсера, автора.

- Есть передачи наиболее памятные для тебя?

- Дело в том, что создание программы - это постоянная, кропотливая работа. По большому счету, я всегда нахожусь в творческом процессе и практически никогда из него не выхожу. И так уже одиннадцать лет. У меня нет таких понятий, как начало рабочего дня или его конец, давно стерлись понятия исходного или отпуска.

А относительно памятных кадров ... Это бы сесть и смотреть сюжеты, тогда можно бесконечно рассказывать, как и снималось, что за этим стояло ... Бывает, когда просматриваю выпуски, из памяти всплывают удивительные воспоминания. Вот, например, после выстрела Юрий Тимофеевич Гармаш (оператор передачи) упал с лодки вместе с охотником. И хорошо, что глубина была не более двух метров. Он сам, ростом метр девяносто, успел спасти камеру, подняв ее над головой. И таких моментов было очень много.

- Учитывая такой график работы, а точнее, жизнь, удается когда-нибудь поехать просто на охоту?

- Я стараюсь. Ведь если время не охочусь, мне чего-то не хватает. Как правило, на охоту еду куда-то на юг, или в родную Полтавскую область. Мои любимые охоты - побродить по полям с собакой. Я уже давно не стремлюсь к тому, чтобы настрелять побольше дичи. Со временем приходит понимание, что наслаждение от процесса охоты гораздо ценнее добычу.

- Есть ли какие-то кадры, которым ты не позволяешь попадать на экран?

- Это одна из важнейших проблем для охотничьих передач. Ведь, если ты позволяешь себе снимать момент добывания дичи, нужно стремиться, чтобы отснятые кадры соответствовали требованиям экранной эстетики и морали.

В охоте есть очень много вещей, за которыми интересно наблюдать. И они требуют высокого, профессионального подхода во время съемок. Если же охота показывать только с технологической стороны, наталкиваешься на проблему внутреннего творческого протеста. Интересный сюжет совершенно не воспринимается с экрана. К тому же эти сюжеты смотрят много людей, которые не являются охотниками. А нам, охотникам, и без того бывает трудно доказать, что мы нормальные люди.

- Почему, по твоему мнению, в нашем обществе охотники имеют такую негативную репутацию?

- По большому счету, морально-мировоззренческий проблематика охоты не воспринимается подавляющим большинством рядовых граждан, не желающих задуматься над тем, а что же такое охота и за ним действительно стоит. И это их право.

Чаще всего нас, охотников, обвиняют в том, что мы получаем удовольствие от выстрела. Если эту проблему рассматривать широко, то охота не заключается только в том, чтобы отстрелять зверя. С хозяйственной точки зрения - сначала нужно разводить, охранять, а потом отбирать. Как дерево, которое отстояло свой возраст и его можно забрать и пустить на переработку. Да и в охоте. Человек создан Богом таким, что он ест мясо. И не надо быть ханжой и утверждать, что можно есть только мясо, выращенное на птицефабриках или в хлевах.

Следует отметить, что некоторые из немисливцив такими аргументами можно убедить. Но существует категория оппонентов, которые утверждают, что в действительности мы получаем удовольствие от самого процесса убийства. Мол, разведение охотничьих собак, коллекционирование оружия, наблюдение зверя - все это для того, чтобы сделать удачный выстрел и, наконец, получить наслаждение от убийства. Разве вы нормальные люди, если получаете от этого удовольствие? Надо сказать, что такие аргументы являются достаточно сильными.

Я долго искал разумный аргумент против этого. И однажды на съемках в Черниговской области познакомился со священником, который когда-то также был охотником. У них так заведено, что когда человек достигает определенного церковного сана, то ему уже запрещено заниматься охотой. Рыбаком он так и остался, а от охоты пришлось отказаться. Так вот, он мне объяснил, что ответ на этот вопрос уже давно есть. Существует библейская легенда, когда Богу принесли две жертвы, но одна была принесена искренне, а вторая - неискренне. Господь искреннюю жертву принял, а неискреннее - нет. Так вот, если охота воспринимать как жертвоприношение, когда придерживаешься моральных норм, когда придерживаешься культуры, этики и эстетики охоты, когда правильно поступаешь в природе, то жертву в виде такой охоты Господь примет.

А те оппоненты, которые обвиняют охотников, да не берут на себя роль Бога. Кстати, многие известные люди действительно стыдятся и скрывают от широкой общественности тот факт, что они охотятся. Мне их жаль.

- Сегодня в среде украинских охотников, как и во всем обществе, произошло глубокое расслоение. У нас немало охотников сидят в высоких кабинетах, не говоря уже о Верховную Раду, но рядовые охотники этого не ощущают. Есть ли в украинской власти люди, у которых действительно болит душа за охота?

- Я также неоднократно задавал себе этот вопрос. К большому сожалению, ответы всегда были неутешительными.

Сегодня у нас нет охоты для всех. Все разбежалось, разделилось. А люди, имеющие деньги, ограничивают себя тем, чтобы не вдаваться в какие-то общенациональные охотничьи проблемы. У них хватает денег, чтобы создать комфортные условия в своих охотничьих хозяйствах. Они имеют в себе более чем достаточно дичи, она хорошо охраняется и, по большому счету, их не интересует, что делается за пределами их угодий. И не надо их за это осуждать, ведь это нормальная потребительская философия, привнесенная современной жизнью.

Другое дело, что очень часто этой потребительской философией подменяется охотничье культура, а тогда человек с ружьем имеет такое же отношение к охоте, как я, например, до испанского престола.

Вообще охота как явление имеет очень много измерений. Думаю, что действием государственного Закона «Об охотничьем хозяйстве» далеко не исчерпываются его составляющие.

Идеологически охота брошены на произвол судьбы.

Похоже, что потребительские тенденции изнутри, и обструктивные общественные настроения извне не позволят ему раскрыться в лучших своих проявлениях - благородно, красиво, гордо.

С. Боровой