Оружие не подвастное годам☛Статьи об охоте ✎ |
До недавнего времени, а в послевоенное время особенно, на владельцев ружей марки "Зауэр" - "три кольца" смотрели с нескрываемой завистью. Этими двустволки гордились, ими любовались и берегли, как зеницу ока. На коллективных охотах ружья передавались из рук в руки. Их сравнивали с отечественными "иживкамы" и "тулка"; заглядывая в сияющие стволы, вздыхали и приговаривали: «Вот это оружие! Умеют же делать! .. »
Так, немецкие оружейники умели делать охотничьи ружья, которые считались лучшими в Европе. Однако эмоции наших охотников-любителей, привыкших преклоняться перед всем заграничным, нередко мешали объективно оценивать технические параметры оружия.
Учитывая, что механизм тройного запирания имел высокую надежность и был распространенным в Европе, главным в оружии оставались стволы. Основным материалом для их изготовления на оружейной в городе Зуль служила литая и специальная оружейная сталь Круппа с маркировкой трех колец, а также нержавеющая сталь "Нирос-и" - "три кольца". Если первые две марки имели склонность к коррозии вследствие повышенного содержания серы и фосфора, то последняя была слишком дорогой и трудно поддавалась обработке. В то же время отечественная Златоустовская сталь по всем параметрам значительно преобладала Крупповские. Вспомните, как часто на охоте вам приходилось слышать, что кто охотится с дедовской "тулку".
Во время второй мировой войны кладовой в городе Зуль не были ни уничтожены, ни вывезены на территорию страны-победителя. Они остались в восточной части страны, где дислоцировалась Группа советских оккупационных войск в Германии (впоследствии - Группа советских войск в Германии - ГСВГ). Тамошние специалисты с помощью советских специалистов сумели быстро наладить производство охотничьего оружия, используя советскую ствольную сталь. Ружья с маркой "Зауэр" - "три кольца" были сняты с производства.
В начале пятидесятых предприятию заказали изготовить охотничье ружье, которое по своим характеристикам не имела тогда аналогов в Европе. Это была двустволка с горизонтально расположенными стволами 12 калибра. Она имела чрезвычайную кучность выстрела обоих стволов, высокую надежность и малый вес. Чтобы максимально удешевить ружье, ее наружной отделкой почти не придавали значения. Ведь это ружье предназначалась, в первую очередь, для охотников-фронтовиков, которые еще не забыли вида боевого оружия. И такую двустволку было создано. При осмотре ружья прежде обращаешь внимание на плавность перехода от дерева к металлу, пропорциональность всех деталей и непривычную легкость. Если прижать ружье к плечу, кажется, что она и тело - неделимы. Цель, мушка, прицельная планка и глаз оказываются на одной линии. Еще одна особенность этого ружья - непривычная глазу толщина стволов и их внутренний диаметр. Невольно с удивлением спрашиваешь себя, какой же это калибр! Действительно, в отличие от привычных "чок-напивчок", это ружье имеет дульное сужение обоих стволов - усиленный "чок". Использование советской ствольной стали, сочетавшей в себе исключительную прочность и высокую пластичность, позволило максимально уменьшить толщину стенок стволов и тем самым - вес ружья.
Механизм замков запирания остался таким же, как и в предыдущих марках "Зауэра".
Пример сделан из ореха, прицельная планка и корпус механизма запирания украшено узором. На примере - пластиковая накладка с фирменным знаком, а на стволах выгравировано "Special-Gewer" - специальная оружейная ствольная сталь и "Zаuеr & Sohn Suhl". Наряду с надписями - эмблема в виде четырех колец.
За полвека десятки охотников ожесточенно доказывали, что не существует ружья "Зауэр" - "четыре кольца". На кон выставлялись охотничьи ножи, добытые трофеи и даже ружья. И каждый раз, осматривая маркировки на стволах, охотники не верили своим глазам. За все эти годы многие из них пытались превзойти "Зауэр" в кучности выстрела. При этом использовались самые изысканные способы снаряжения патронов, до пластмассовых контейнеров с дробью, залитым парафином. Однако кучность и равномерность дробовой россыпи ружья "Зауэр" поражали. Для увеличения россыпи при стрельбе на малых дистанциях достаточно было одного слоя дроби и двух промежуточных картонных прокладок. Стрельба дробью вместе с пулями также показала отличные результаты. Неудивительно, что именно это ружье по душе молодому лейтенанту Алексею Дмитриевичу Абрамову, - раненому, но живому, кавалеру многочисленных боевых наград, - рядового, затем - старшины минометной роты. После окончания военного училища в 1950 году он был направлен служить в ГСВГ. И вспомнилось фронтовику, как до войны мальчишкой бегал он за отцом на охоте, едва таская за собой сапоги одного из старших братьев (в семье было 11 детей).
Помнится, с каким волнением он помогал отцу снаряжать патроны рублеными гвоздями и газетными пыжами. С трудом поднимая старенькую отцовскую одностволку, спрашивал: - «А вырасту - подаришь?" Но не пришлось получить пареньку желаемого подарка. В первые дни войны отец погиб на фронте, а в 1944 году, восемнадцатилетней, пришлось Алексею взять в руки не родительскую одностволку, а автомат ППШ.
Война розполовинила жизни на детство и не по-детски тяжелую мужскую работу. В семье остались живы мать, сестра и старший брат Александр, вернувшийся с фронта, весь избитый осколками.
В 1953 году был разрешен въезд семей офицеров на территорию ГДР. До лейтенанта примчалась жена Вера с трехлетним сыном Юрой. Именно тогда, в немецком охотничьем магазине, приняли окончательное решение - в честь дня рождения сына купить охотничье ружье и выполнить то, что не успел сделать отец.
События начали повторяться с поразительной точностью. Теперь Юра бегал на охоте за отцом, собирал стреляные гильзы и, вовлекая в себя сладкий аромат горелого пороха, розпихав их по карманам. Впервые отец разрешил сыну выстрелить из "Зауэра", когда тому было всего пять с половиной лет. Доныне помнит этот оглушительный взрыв, страшный удар в плечо, полет и приземление. Заплакал только через минуту, почувствовав сильную боль в плече. Но самыми главными праздниками в жизни мальчика оставались чистки ружья после охоты и снаряжения патронов. Это был целый ритуал, в котором нельзя было чего пропустить и ничего сделать лишнего. И опять уже знакомая фраза: «- А вырасту, купишь и мне" Зауэр "?" "- Не куплю, а подарю, только расти быстрее», - ответил отец.
...Незаметно пролетели детство и юность. В 1975 году молодой лейтенант-инженер Юрий Алексеевич Абрамов, выпускник КВИРТУ, стоял перед старца подполковником и докладывал об отбытии на место назначения. На всю жизнь остались в памяти слова отца: «Ковры, телевизор, посуда, мебель не дам. Поспишь какой год на солдатском постели. О чем сейчас думаешь - знаю, ну, а что обещал - не забыл ». Сказав это, отец крепко обнял сына и вручил ему "Зауер" и именной кортик. Рассказывал отец, как декабрьской ночи 1957 года с женой и двумя маленькими сыновьями пошли они на платформу железнодорожной станции Рава-Русская. Внимание трех грабителей привлекли две большие немецкие чемоданы. На платформе ни одного человека. Смерть грозила всей семье, и только блеск клинка кортика остановил бандитов.
Двадцать шесть лет промелькнули, как один миг. Позади остались годы службы и яркие, незабываемые дни охоты с любимым ружьем. Во время службы в Германии я старался побывать в гарнизонах, где служил отец, найти поля, где он постигал охотничье науку. К сожалению, три десятилетия изменили все. В оружейной мастерской города Найнбранденбурга немецкие мастера, виртуозно разрезав прицельную планку, установили четырехкратный оптический прицел фирмы "Карл Цейс". Осмотрев ружье, мастер сказал: «Российская ружье, хорошая работа».
Прицел дал возможность уверенно охотиться ночью зимой на лисицу, волка, медведя.
Кто имеет оптический прицел, то узнал почти неуловимое чувство, когда в свете луча прожектора видишь горящие глаза зверя и его клыки.
Подмосковье, Валдайская возвышенность, болотистые места под Ржевом и Вязьмой, богатые дичью угодья в Германии, неповторимая тайга Приморья, казахские степи и, наконец, Днепр во всей своей красе, - вот неполный перечень мест, где, благодаря судьбе, удалось поохотиться. С надежным оружием я уверенно охотился на кабана и волка, медведя и лося, встречался и с уссурийским тигром. Но ни в ливень, ни в тридцатиградусный мороз "Зауэр" ни разу не подвел, не дал ни одного сбоя, в течение сорока восьми лет, выстрелив более 3000 раз.
И снова мчатся полями маленькие Абрамовы - Антоний и Данилко. Сталкиваются, падают, но не отстают от своего отца и дяди Юрия из дедушкиных "Зауэром". Они собирают стреляные гильзы и спорят, каким порохом были заряжены родительские и дяде патроны - "Соколом" или "Супер-барсом". И это в пять и семь лет!
Растите, Абрамовы, придет и ваш черед наслаждаться общением с этим замечательным оружием - "Зауэр" - "четыре кольца". И, возможно, через полвека кто-то из вас скажет: «Вот это оружие! Умели же делать! .. »
Ю. АБРАМОВ
Так, немецкие оружейники умели делать охотничьи ружья, которые считались лучшими в Европе. Однако эмоции наших охотников-любителей, привыкших преклоняться перед всем заграничным, нередко мешали объективно оценивать технические параметры оружия.
Учитывая, что механизм тройного запирания имел высокую надежность и был распространенным в Европе, главным в оружии оставались стволы. Основным материалом для их изготовления на оружейной в городе Зуль служила литая и специальная оружейная сталь Круппа с маркировкой трех колец, а также нержавеющая сталь "Нирос-и" - "три кольца". Если первые две марки имели склонность к коррозии вследствие повышенного содержания серы и фосфора, то последняя была слишком дорогой и трудно поддавалась обработке. В то же время отечественная Златоустовская сталь по всем параметрам значительно преобладала Крупповские. Вспомните, как часто на охоте вам приходилось слышать, что кто охотится с дедовской "тулку".
Во время второй мировой войны кладовой в городе Зуль не были ни уничтожены, ни вывезены на территорию страны-победителя. Они остались в восточной части страны, где дислоцировалась Группа советских оккупационных войск в Германии (впоследствии - Группа советских войск в Германии - ГСВГ). Тамошние специалисты с помощью советских специалистов сумели быстро наладить производство охотничьего оружия, используя советскую ствольную сталь. Ружья с маркой "Зауэр" - "три кольца" были сняты с производства.
В начале пятидесятых предприятию заказали изготовить охотничье ружье, которое по своим характеристикам не имела тогда аналогов в Европе. Это была двустволка с горизонтально расположенными стволами 12 калибра. Она имела чрезвычайную кучность выстрела обоих стволов, высокую надежность и малый вес. Чтобы максимально удешевить ружье, ее наружной отделкой почти не придавали значения. Ведь это ружье предназначалась, в первую очередь, для охотников-фронтовиков, которые еще не забыли вида боевого оружия. И такую двустволку было создано. При осмотре ружья прежде обращаешь внимание на плавность перехода от дерева к металлу, пропорциональность всех деталей и непривычную легкость. Если прижать ружье к плечу, кажется, что она и тело - неделимы. Цель, мушка, прицельная планка и глаз оказываются на одной линии. Еще одна особенность этого ружья - непривычная глазу толщина стволов и их внутренний диаметр. Невольно с удивлением спрашиваешь себя, какой же это калибр! Действительно, в отличие от привычных "чок-напивчок", это ружье имеет дульное сужение обоих стволов - усиленный "чок". Использование советской ствольной стали, сочетавшей в себе исключительную прочность и высокую пластичность, позволило максимально уменьшить толщину стенок стволов и тем самым - вес ружья.
Механизм замков запирания остался таким же, как и в предыдущих марках "Зауэра".
Пример сделан из ореха, прицельная планка и корпус механизма запирания украшено узором. На примере - пластиковая накладка с фирменным знаком, а на стволах выгравировано "Special-Gewer" - специальная оружейная ствольная сталь и "Zаuеr & Sohn Suhl". Наряду с надписями - эмблема в виде четырех колец.
За полвека десятки охотников ожесточенно доказывали, что не существует ружья "Зауэр" - "четыре кольца". На кон выставлялись охотничьи ножи, добытые трофеи и даже ружья. И каждый раз, осматривая маркировки на стволах, охотники не верили своим глазам. За все эти годы многие из них пытались превзойти "Зауэр" в кучности выстрела. При этом использовались самые изысканные способы снаряжения патронов, до пластмассовых контейнеров с дробью, залитым парафином. Однако кучность и равномерность дробовой россыпи ружья "Зауэр" поражали. Для увеличения россыпи при стрельбе на малых дистанциях достаточно было одного слоя дроби и двух промежуточных картонных прокладок. Стрельба дробью вместе с пулями также показала отличные результаты. Неудивительно, что именно это ружье по душе молодому лейтенанту Алексею Дмитриевичу Абрамову, - раненому, но живому, кавалеру многочисленных боевых наград, - рядового, затем - старшины минометной роты. После окончания военного училища в 1950 году он был направлен служить в ГСВГ. И вспомнилось фронтовику, как до войны мальчишкой бегал он за отцом на охоте, едва таская за собой сапоги одного из старших братьев (в семье было 11 детей).
Помнится, с каким волнением он помогал отцу снаряжать патроны рублеными гвоздями и газетными пыжами. С трудом поднимая старенькую отцовскую одностволку, спрашивал: - «А вырасту - подаришь?" Но не пришлось получить пареньку желаемого подарка. В первые дни войны отец погиб на фронте, а в 1944 году, восемнадцатилетней, пришлось Алексею взять в руки не родительскую одностволку, а автомат ППШ.
Война розполовинила жизни на детство и не по-детски тяжелую мужскую работу. В семье остались живы мать, сестра и старший брат Александр, вернувшийся с фронта, весь избитый осколками.
В 1953 году был разрешен въезд семей офицеров на территорию ГДР. До лейтенанта примчалась жена Вера с трехлетним сыном Юрой. Именно тогда, в немецком охотничьем магазине, приняли окончательное решение - в честь дня рождения сына купить охотничье ружье и выполнить то, что не успел сделать отец.
События начали повторяться с поразительной точностью. Теперь Юра бегал на охоте за отцом, собирал стреляные гильзы и, вовлекая в себя сладкий аромат горелого пороха, розпихав их по карманам. Впервые отец разрешил сыну выстрелить из "Зауэра", когда тому было всего пять с половиной лет. Доныне помнит этот оглушительный взрыв, страшный удар в плечо, полет и приземление. Заплакал только через минуту, почувствовав сильную боль в плече. Но самыми главными праздниками в жизни мальчика оставались чистки ружья после охоты и снаряжения патронов. Это был целый ритуал, в котором нельзя было чего пропустить и ничего сделать лишнего. И опять уже знакомая фраза: «- А вырасту, купишь и мне" Зауэр "?" "- Не куплю, а подарю, только расти быстрее», - ответил отец.
...Незаметно пролетели детство и юность. В 1975 году молодой лейтенант-инженер Юрий Алексеевич Абрамов, выпускник КВИРТУ, стоял перед старца подполковником и докладывал об отбытии на место назначения. На всю жизнь остались в памяти слова отца: «Ковры, телевизор, посуда, мебель не дам. Поспишь какой год на солдатском постели. О чем сейчас думаешь - знаю, ну, а что обещал - не забыл ». Сказав это, отец крепко обнял сына и вручил ему "Зауер" и именной кортик. Рассказывал отец, как декабрьской ночи 1957 года с женой и двумя маленькими сыновьями пошли они на платформу железнодорожной станции Рава-Русская. Внимание трех грабителей привлекли две большие немецкие чемоданы. На платформе ни одного человека. Смерть грозила всей семье, и только блеск клинка кортика остановил бандитов.
Двадцать шесть лет промелькнули, как один миг. Позади остались годы службы и яркие, незабываемые дни охоты с любимым ружьем. Во время службы в Германии я старался побывать в гарнизонах, где служил отец, найти поля, где он постигал охотничье науку. К сожалению, три десятилетия изменили все. В оружейной мастерской города Найнбранденбурга немецкие мастера, виртуозно разрезав прицельную планку, установили четырехкратный оптический прицел фирмы "Карл Цейс". Осмотрев ружье, мастер сказал: «Российская ружье, хорошая работа».
Прицел дал возможность уверенно охотиться ночью зимой на лисицу, волка, медведя.
Кто имеет оптический прицел, то узнал почти неуловимое чувство, когда в свете луча прожектора видишь горящие глаза зверя и его клыки.
Подмосковье, Валдайская возвышенность, болотистые места под Ржевом и Вязьмой, богатые дичью угодья в Германии, неповторимая тайга Приморья, казахские степи и, наконец, Днепр во всей своей красе, - вот неполный перечень мест, где, благодаря судьбе, удалось поохотиться. С надежным оружием я уверенно охотился на кабана и волка, медведя и лося, встречался и с уссурийским тигром. Но ни в ливень, ни в тридцатиградусный мороз "Зауэр" ни разу не подвел, не дал ни одного сбоя, в течение сорока восьми лет, выстрелив более 3000 раз.
И снова мчатся полями маленькие Абрамовы - Антоний и Данилко. Сталкиваются, падают, но не отстают от своего отца и дяди Юрия из дедушкиных "Зауэром". Они собирают стреляные гильзы и спорят, каким порохом были заряжены родительские и дяде патроны - "Соколом" или "Супер-барсом". И это в пять и семь лет!
Растите, Абрамовы, придет и ваш черед наслаждаться общением с этим замечательным оружием - "Зауэр" - "четыре кольца". И, возможно, через полвека кто-то из вас скажет: «Вот это оружие! Умели же делать! .. »
Ю. АБРАМОВ
Еще материалы по теме:
- Патроны для весенней охоты- Как я стал охотником
- На волка загоном
- Охота с гончими
- Результаты открытия охоты на пернатых
